ПЬЯНСТВУ — ДЗЕН!

Злость на всё человечество.
На себя и на всех вас.
В черепной мысль гадкая мечется,
Вылетая, как искра, из глаз.

Из-за столика сквозь стёкла фужера,
Удивляясь, что мне всё ж не пох,
Думаю, будто вправду уверовав:
"Забери вас всех ваш алчный бог".

Все вы мечитесь в поисках дзена.
И грызётесь за свой покой.
И знакомого, и даже кузена,
Ради истины пнёте ногой.

И я тоже с вами — туда же.
Я о вечном — с пеной у рта!..
И потом к алкогольной продаже:
Чтоб заткнуться, впиваюсь в стакан.

И —готово! Я хочу мира.
Я — добро. Без остатка и весь
Растворяясь, частичкой эфира
Я телесно присутствую здесь.

Как тяжелые камни, в карманы
Рассовал кулаки и злость слов...
Только так: сонный и пьяный.
Только так снова верю в любовь.

ГРИБЫ НА АСФАЛЬТЕ

Солнце и лёд искрятся друг с другом.
Сеть проводов над мостовой.
Вечно звеня, трамваи про кругу
Опять заезжают зачем-то за мной.
Смелость иль глупость? Среди дороги,
На пути у трамваев, у входов в подъезд.
Рвётся вверх жизнь. И лишь немногих
Время не сразу после рождения съест.

Грибы на асфальте.
Проклюнулись — хватит.
Тонкие ножки увязли в любви.
Дороги огромные
И вечера тёмные.
Но не уйдут, как ни зови.

Мокрый асфальт бежит за окошком.
Сердце и дождь нещадно гудят.
Автобус ползёт гигантской гармошкой.
Времени стрелки куда-то летят.
Серость и грязь. И междометья
Сыпятся сквозь буйство красок и фраз.
Грибы на асфальте — города дети.
Кто-то так думал когда-то про нас.

Грибы на асфальте.
Проклюнулись — хватит.
Тонкие ножки увязли в любви.
Дороги огромные
И вечера тёмные.
Но не уйдут, как ни зови.


Anhelo de amor .


Я — ненормальный.
Я в старых записках
Ищу утоль ревности. Радости муки.
Я верхним сопрано,
пьяный, из миски,
Соплю в забегаловке долгие звуки.

Я знаю, что там:
в позабытой жэжэшке.
Все всхлипы и охи заучены мною.
И я не гадал:
орёл или решка.
И мозг свой сушил памяти зноем.

Злился, где злился.
Любил в местах тех же.
Меняя лишь время по часовой стрелке.
Напился? Напился!
Про боль и про нежность
Пишу же! Тонуть в миске, жаль, мелко...

И роюсь по старым
записям Вашим
Старухой в своих девичьих нарядах.
Да, ною. Устал. Мне
не расти дальше,
И, врали, Вам сразу было не надо.

Я — глуп. Я излазил
все Ваши сети.
Вот, Вы — не со мной. Вот, снова со мною.
Из света, из грязи,
скажу по секрету,
Из памяти Вас алкоголем не смою.

И было бы гордо.
Мол, я Ваш рыцарь.
Ну, платонизм, там... Любое желанье...
Но так удобно:
в память мокрицей.
И пусть Вас стебёт йог-парижанин.

Я — трус. Не пойду
к Вам. Ход событий
Меня вновь завертит, как в старых книжках
Я в миске — ко дну.
Стихи — по наитью.
Я — сноб. Для меня Ваше прошлое - слишком.

ОТЦЫ И ДЕТИ


"Не учи отца, и - баста!"
Ещё с детства уяснил.
Не хочу я неприятность,
Я своё уж получил.

И вопроса нет острей,
Нас учил старик Тургенев,
Чем союз отцов-детей,
Ведь передаются гены.

А сердятся все отцы,
Мол, на них мы не похожи,
Мол, пока - не молодцы,
Мол на них мы непохожи.

Что же делать, если вы
Нам такие гены дали?
Значит вам пока, увы,
Спрятать надо бы печали.

Уяснить же, наконец:
Мы такие - не одни.
Мы в тебя пошли, отец.
Папы верные сыны!

(no subject)


Огромный мир дал трещину.
Тебя я не узнал.
А просто - пьяной женщине
Я посмотрел в глаза.

И по лесным проплешинам
От поезда - вокзал,
Текут ручьями вешними
Те пьяные глаза.

- Всё в этом мире странно -
Не раз я так сказал...
Как страшно смотреть пьяной
Женщине в глаза.

ПС-1


Около Земли маленький спутник.
И не помнит никто, кто его запустил.
Летит. И помехи создаёт-мутит.
Мешает другим на пути.

А он самый первый на нашей орбите.
Гордо несётся - частичка Земли.
Но его не хотят, и не видят.
В остальной вселенской пыли.

И даже лучи его огибают:
Тени он не создаёт.
И так и летает: от края до края.
И так продолжается вечный полёт.

И только лишь одни космонавты,
Случайно увидевшие его.
Смотрят в иллюминатор на вахте,
И отдают ему должный почёт.

И, не смотря, на то, что уж старый,
Он сквозь галактики шлёт свой сигнал.
И окисленный САБ никто не приварит.
И не скажет никто, что старым он стал.

ЗАУСЕНЦЫ


Я пью свой кофе до боли в сердце,
Хоть к этой боли давно привык.
И никуда и некуда деться
От закорючек и заковык.

От них, проклятых, эти боли.
К концу подходит моё горючее.
Стихи в тетради - пятна крови
От заковык и закорючек.

И, если кто-то, спустя годы,
В пыли найдёт мой столбик книг.
Поймё, что нету антиподов
У закорючек и заковык.

Что боль повсюду актуальна.
Она лежит и сбилась в кучу,
В пыли валяясь по подвалам,
В заковыках, в закорючках.

И я пью кофе. Пью до боли.
Ищу внутри я с болью стык.
А вам, скажите, мало что-ли
Тех закорючек-заковык?

Оставшееся в чашке кофе
Пусть допивает тот, кто хочет.
А я пойду. Строка пусть сохнет
От заковык и закорючек.

CCCР


Бьют большие громы в кузнях -
Гул по небосводу.
Вспоминают о Союзе
Фабрики-заводы.
Когда новый аэро -
Вверх и в небо синее,
Возникает у меня
Грусть по той России.
Когда кореец и грузин
В спор, до пены аж,
Чей ходжа был Насредин:
Наш или не наш?
А теперь - воспоминанья,
Лицо подставив ветру.
И никто-никто не знает,
Что это с Советами...

СОЖАЛЕНИЕ



Я тебя давно не вижу.
Я тебя давно не слышу.
И слова те: "ненавижу..."
Давно канули в затишье.

Как порой срывало крышу,
Вспоминать уж перестал.
Почему же "ненавижу..."
Я тебе тогда сказал?

Да, порой и мне обидно.
Иногда и вовсе злимся.
Ну, а слёз чужих не видно
(И их видеть не стремимся.)

Сам с собой тогда был в ссоре,
На себя по гроб обижен.
И зачем я всё устроил?
Зачем крикнул "ненавижу..."?

Настежь - дверь, проём оконный.
Почти всё давно забыл.
Заходи, кто всё же помнит,
Каким глупым тогда был.

Я у ног валяться буду.
И плевать мне на престижи.
Никогда не забуду,
Как я крикнул "ненавижу..."